Почему все так неправильно? И опять нет ответа, только звезды на ночном небе и холодный подоконник. Ведь не должно быть так! Нет, не должно быть! Почему бывает так, что самый хороший день в твоей жизни порождает ядовитое зло, отравляюще твою душу все оставшуюся жизнь, а иногда самые мрачные уголки твоего сердца открывают тебе истинную красоту мира, несравнимую даже со светом солнца? Горе - это счастье, а красота - это муки. Все неправильно и страшно в этом мире, в который меня и всех нас забросила судьба, повинуясь воле случая, мимолетной прихоти…
В один день я потеряла все. Это случилось так быстро, что я даже осознать не смогла масштаба своей трагедии. Сначала я по инерции продолжала жить. Просто делала все что привыкла, все, что считали нужным призраки прошлых связей, крепко державшие меня и не желавшие отпустить мое сердце, задыхающееся под тяжестью ловко сплетенных сетей. Я думала, что я сломалась, что вот теперь-то я точно исчезла, причем навсегда. Ночами представляла себе, как мой дух отпускает оболочку и возносится ввысь, домой, к тем, кого я люблю. Я не хотела, чтобы оцепенение спадало, не хотела видеть настоящего, я боялась его сильнее любого кошмара, приходящего ко мне в виде пустых глаз старухи, которой я даже не знала. Наверное, она тоже страдала, но я не видела этого, мой взгляд был устремлен внутрь себя. Прошло больше, чем полмесяца, пока я, наконец, запомнила ее имя.
Почему? Я искала ответ и не находила его. Да, если честно, мне и не нужен был ответ. Я искала, чем бы занять свое существо, превратившееся в бесплотную тень. Я не забыла, как жгло сердце у ребенка, когда его вырвали, вырезали из него самое светлое и хорошее, что в нем было, и засунули назад, даже не зашив, и не прикрепив, как следует. Иногда, сидя за обедом или лежа на кровати, я думала, что скоро оно разорвется или выскочит наружу из-за моих еле сдерживаемых рыданий. Я бы отдала все, чтобы вернуть их. Все, совершенно все. Я согласна лишиться дома и крова, тем боле наследства, которое получу в восемнадцать лет. Боже мой! Да всего! Только бы знать, что они сейчас живы, здоровы. Дома - спят или читают вслух. Ненавижу себя. Как же я себя ненавижу.
Вот так все и началось. С боли и раскаяния. И еще с маленькой капли грусти, уже ничем не возмещаемой и въевшейся в душу, как застарелое пятно.
Я сидела на диване в гостиной, стиснув руки на коленях, и вот уже минут пять разглядывала подол своего черного платья. Повсюду был свет – душный и пыльный, он прорывался сквозь оконное стекло и словно разрезал застоявшийся комнатный воздух, словно наполнявший легкие и голову ватной пустотой. Гулко и как-то незаметно старинные напольные часы отмеряли секунды миллиардов чужих жизней.
-Антея, будь добра, положи руки перед собой и отвечай, - голос, такой же скучный, как и вся обстановка в этом доме, сухой и тихий, как шелест ветра в пожухшей траве.
lostinthedream